?

Log in

No account? Create an account
Хорошего понемногу...
joking on ye edge of Abyss
"История одного убийства" или "ОБВМное описание истории гибели лжемессии Натанэля" 
30-май-2017 06:10 pm
Ангел№4, Уриил, тёмно-серый#3
Написано всё с точки зрения персонажа - но в тексте вышло несколько больше гордыни и эгоцентризма, чем было на игре.
Но сколько бы ни было сомнений - отступаться Йоханан Бен Закхай, фарисей, сын торговца тельцами и хозяина постоялого двора "Три дороги" Закхая Бен Дана, не был намерен.



С того момента, как мне сказали, что Натанэль объявил себя Мессией - он стал для меня мертвецом. Дышащим, проповедающим, но всё равно - мертвецом.
Это - мой обет и моя служба.


Сложно ли найти ессея в Иерусалиме, если они не покидают общину?
Сложно.
Но громкий голос мужа тётки моей - дяди Шаула, проклинающего собственного сына, казалось, эхом разнёсся по всему Ершелаиму. Долго ли смешаться с толпой, сложно ли последовать за ней вослед очередному лжепророку?
Я иду и слушаю его слова. Внимаю им больше, чем словам моего отца, больше, чем словам моего Учителя.
Натанэль говорит, что Господь велел ему поднять иудеев на войну против римлян. Натанэль говорит о гневе. Натанэль говорит, и слова его отражаются в людском море, расходятся волнами - и возвращаются обратно, накрывая меня с головой.
"Несите мечи! Сразу после Шаббата будем резать римлян во славу Господа!"
"Натанэль мошиах! Вы видите, сколь мудр он? Сколь благочестивы его речи?"
"Натанэль истово молился в пустыне и сам Господь явил ему свой глас!"
Я тоже молился в пустыне. Я тоже искал свой путь. Я искал ответов... и я нашёл их.
Но я не слышал никаких голосов "свыше". Только люди. Даже в пустыне их слишком много.
Я не верю тем, кто рассказывает о голосах, вещающих о любви и вещающих о ненависти. В них нет полноты
Натанэль отправляется помолиться к храму. Толпа продолжает обсуждать его идеи. Я тенью скольжу следом.
Смешно звучит - тень в ярко-красном талите... И потому платок развязывается и падает на землю за моей спиной. Я не замечаю этого.
Я вижу то, что площадь перед храмом пуста и бесшумна.
Я вижу, как Натанэль встаёт на колени.
Я не столь вижу, сколь чувствую присутствие Азраила. С недавних пор я чувствую его присутствие особенно остро.
- Ты называешь себя Мошиахом, я верно услышал?
- Да, - соглашается он, подписывая себе смертный приговор.

Ключевое условие - он должен считать себя Мессией, или же быть таким Учителем, на которого я не могу не обратить свой взор.
Ключевое условие - он должен видеть будущее. И знаю я, что по слову его люди придут на площадь в любом случае. Я вижу это так же ясно и чётко, как вижу его фанатизм.
Ключевое условие - он должен сотворить чудо. И назвать то, что сделал он с моим городом, с общиной миролюбивых ессеев, с теми, кто дорог мне, иначе чем чудом я не могу. Грозная тень, с которой я не могу не считаться.
Мои губы ещё шепчут вопросы, на которые он отвечает... Даже отринув все сомнения, я не хочу ошибаться. Но...
- А теперь я буду молиться, - говорит он и шепчет слова молитвы.
У моих ножей каменные рукояти. Они не проводят нечистоту.
У моих ножей каменные лезвия.
Пустыня многому меня научила.
Я ношу ножи в сумке. Я ношу нож за пазухой. Порой я ношу ножи и за поясом...
Но всё время беседы нож был в моей руке.
Я бью его трижды, а затем наклоняюсь к нему.
Натанэль ещё дышит.
- Чувствуешь ли ты взор Азраила? - Спрашиваю я его.
- Нет, - возражает он мне. - Не чувствую.
- Тогда смотри! - Я направляю его. Я чувствую, как жизнь покидает Натанэля, как он не может отвести своих глаз от глаз Азраила.

- Если ты действительно Мессия, - говорю я, - то ты сможешь сам победить смерть и воскреснуть. Тогда приходи ко мне и я признаю тебя Мессией.

Я вытираю нож о тело и ухожу, не оглядываясь.
Я не знаю, что мой талит лежит в десятке шагов от тела. Я не делаю ничего, что может помешать воскрешению силами колдовства.
Зря.

Я прохожу мимо храма. Прохожу мимо спорящих языческого капища и спорящих римлян.
Я смешиваюсь толпой и слушаю разговоры.
Все вокруг говорят о Натанэле. Проклинают его, или же молятся ему, но не знают, что он уже мёртв. Рыбаки из Галилеи сокрушённо качают головами и спорят с учением о войне. Ессеи в задумчивости, но точат мечи. Фарисеи объясняют римлянам, что слова о "с мечами после шаббата будем поражать воинство тьмы" - это про яростную борьбу с грехами, а не с римлянами.
Я хожу от одной группы людей к другой, перебрасываюсь фразами.
Потом находят тело Натанэля и по толпе расходятся волны тишины. Волны горя. Волны страха.
Люди говорят о римлянах. Люди говорят о том, что тело было найдено напротив храма. Люди спорят. Зерно сомнения брошено в их души и есть время на то, чтобы оно проросло.
Люди несут его тело в общину ессеев. Проносят его мимо меня.
"Рыбаки" скорбят вместе со всеми, но кому-то хватает честности признать, что они рады тому, что не будет кровопролития.
Я слышу плачь дяди Шаула...
...и тут, совершенно внезапно для себя, осознаю, что Натанэль - мой двоюродный брат, но...
Но даже это не помешало бы мне ударить его ножом. Не раздумывая.
Кровь Натанэля на моих руках, как кровь моего Учителя.
Я убил. Я убил в Шаббат. Я грешник. Теперь я нечист, покуда не принесу очистительную жертву.

Тут ко мне подходят римляне. Они спрашивают, где мой "красный плащ". Я осознаю, что талита нет на мне и говорю, что не знаю. Наверное я потерял его где-то.
Я прекрасно осознаю, где и когда я мог потерять его.
И тут сосед наш, Элеазар, отвечает, глядя римлянам в глаза, что я здесь уже минут двадцать.
И он говорит правду.
Римляне спрашивают ещё людей - и есть множество свидетелей тому, что я здесь уже давно. Здесь, там... Никто не заметил, как я шёл за Натанэлем.
- Ну... Оставить плащ рядом с телом было бы слишком глупо, - отмечает легионер. - А мог ты его просто потерять?
- Конечно мог, - соглашаюсь я, поскольку действительно "просто потерял". - Тем более, что весь Иерусалим, кажется, знает мой талит!
- Да, крайне заметный, - соглашается легионер. - Помню, помню... Думаю, что можешь забрать его у Храма. Или в казармах.
Я отправляюсь в казармы, но там никого, а рисковать заходить внутрь я не хочу.
Тут я сталкиваюсь с Шимоном Бен Йосефом, главой храмовой стражи. Он держит в руках мой талит. Спрашивает, где я мог его потерять. Честно говорю, что не знаю. Спрашивает, куда я ходил по храмовой площади - и я показываю, куда и как выходил за травой. Ещё несколько минут расспросов - и он возвращает мне мой платок обратно. Я завязываю его покрепче...
А на душе становится всё тревожнее и тревожнее.
Натанэля унесли к ессеям. У ессеев есть чудотворец, я видел, как он исцелял. Не приведёт ли оплакивание в их общине к обману?
Я всё ещё нечист. Я не принёс очистительной жертвы. Я не вхожу в дома. Я хожу от человека к человеку, слушая настроения и слухи...
А затем, как удар молнии - весть: Натанэль жив!
Он появляется почти сразу же. Идёт на меня, а взор его метает молнии.
Я склоняюсь и падаю на колени.
- Не могу не выполнить свой зарок. Признаю тебя своим Мошиахом.
- Хорошо, - говорит он тёплым голосом. - Тогда бери меч и приходи после шаббата на площадь.

Я рассказываю Элеазару, Йехуде и Йонатану о том, что я сделал. Они говорят, что я нечист - и что если мне не хватает на жертву, то Шаул может мне помочь. Они говорят о ессейском колдуне и о том, что моё испытание "Мессии" могло быть фальсифицировано. Они говорят много, но я понимаю, что сейчас действительно ничего не могу.

В храме служба, но я нечист.
Я не могу войти внутрь.

Моё обещание бьётся в голове как птица в клетке. Я обещал то, что считаю неправильным. Я обещал Мошиаху. Я не знаю выхода из этого противоречия... Или...
Я отправляюсь в пустыню.
Собираю там охру.
Я подхожу к Шломит, матери Йоханаана и Йаакова и прошу её ударить меня ножом трижды. Но не сейчас, а после окончания шаббата.
Нож каменный, это не сделает её нечистой.
Шломит, в моей ситуации это будет милосердным! У меня есть лекарства, да мой дядя - лекарь! Что может пойти не так?! Возможно, что это моя трусость, но я не готов нарушать обещание сам, а такая лазейка...
...Шломит разубеждает меня. Я иду на площадь с ножом и мечом, как и обещал.
И всё же...
Я разговариваю с Иммануэлем, ессейским чудотворцем. Он говорит, что при воскрешении Натанэля его там не было.
И тут, подарок Господа, ко мне обращается наш постоялец Йосеф иш-Нацрат. Он был там и всё видел! Или почти всё. Он говорит, что над телом Натанэля читал молитвы Иешуа бен Захарьяху.
Иешуа, милый мальчик, вернувшийся из пустыни и тоже слышавший там голоса, что же ты наделал? А может быть и не ты?
Я должен говорить с тобой!
Иешуа говорит с Иродом Антиппой. Жду.
Ко мне подходит Шломит и узнав, зачем я здесь стою, просит не убивать Иешуа. И я обещаю на этот раз не трогать его, если он будет честен.

Иешуа признаётся, что это его "молитвы" вернули Натанэля к жизни. Что они вернули его... таким. Он делает это не сразу, он пытается юлить... Он вообще не хочет ни в чём признаваться, сперва пытаясь доказать мне, что Натанэль был ещё жив (я отметаю это как чушь, он не понимает, почему). И всё же... Иешуа на правильные вопросы даёт правильные ответы и делает это вовремя.
Как только он договаривает я обнимаю его и благодарю. Затем - обращаю его взор на Азраила... и отпускаю, как обещал. Иешуа не играет в Мессию и сам не понимает, чего натворил.
Зато я понимаю.
Я был жестоко обманут, а значит нужно довести дело до конца.

Йоханаан-рыбак говорил мне, что во мне много гордыни? Наверняка. Но я чувствую, что выполняю свой зарок.

Йааков-рыбак и Йонатан просят меня поговорить со сторонниками Натанэля. Сказать им, что их мессия ложный, раз уж я сам дошёл до этой мысли.
Я обещаю это.

Натанэля судят.
Не находится людей, которые были бы готовы побить его камнями. Я не могу выйти к тем, кто побивает - тогда я не смогу выполнить своё обещание перед рыбаками, а рыбаки - хорошие люди. Я не буду выходить к тем, кто защищает лжеМессию. Я стою за толпой и жду. Что бы ни произошло - Натанэль не уйдёт с этой площади.

Натанэль вещает о Войне с яростью человека, которому сожгло разум видением Господа нашего. Он заканчивает свою речь и жрица Венеры замыкает его уста.
Все остатки моих сомнений рассеиваются в тот же миг. Я был прав всё время и славлю Господа за этот знак.

Дочь Шаула, Марфа, плюёт в лицо своему отцу, отказавшемуся от сына. Волнение толпы достигает пика, ненависть и непонимание схлёстываются. Никто не готов ничего делать - и все ждут какого-то чуда...

Натанэля отпускают, ибо никто не готов бить его камнями, тем более, что рыбаки, возглавляемые Йоханааном встают стеной, закрывают его собой - и не они одни. С ними - друзья Натанэля, с ними - те, кто признают его мессией.
Натанэль входит в толпу и она смешивается, расходится, обхватывает, обступает меня со всех сторон, как воды Красного Моря - армию фараона...
Я чувствую, как Азраил прошёл совсем рядом.
Я знаю, кого он ищет.

И тут Натанэль выходит ко мне.
Толпа расступается, как море по воле Моисея, мы оказываемся в центре свободного пятачка.
Глаза Натанэля пылают гневом, он - воплощённая война, Война, которую он проповедовал, стоя в центре площади!

Но есть и то, что сильнее Войны.
Господь и...

Натанэль открывает рот, но сейчас мне нет дела до его речей и его лжи. Я говорю ему подождать, показываю на него рукой и кричу - вот он!
Азраил оборачивается. Оказывается рядом. Поднимает свой меч...

И Натанэль прахом опадает у моих ног.
Смерть всегда сильнее Войны.



Я встаю на колени, хваля Господа и молюсь за Натанэля. Теперь - нужно.

Священники объявляют об общем трауре и покаянии народа Израилева, про очистительные жертвы и ещё про что-то, но я слышу их через слово.
Лжемессия повержен, Господь явил свою волю.



Когда толпа расходится, я натыкаюсь на Йаакова-рыбака.
- Слушай, у меня один вопрос, - говорит он, глядя прямо мне в глаза. - В этот раз его снова ты?!
- На всё воля Господа! - с жаром отвечаю я. - Жив Господь!
Comments 
30-май-2017 03:48 pm
Крутяк.
Скажи, так ты в какой логике все-таки убивал в итоге?)
30-май-2017 03:59 pm - Из оговоренной!
"Подлинный Мессия способен победить смерть. Самостоятельно."
"Разве я смог бы убить истинного Мессию?"
"Господь поругаем быть не может."

Но к этому, конечно, примешивалась и гордынька, и ощущения человека, сделавшего свою первую Аваду (спасибо за идею, кстати), и специфическое жестокое милосердие (ибо сжёг их души вид Господа, оставив отпечаток лишь части сути), и "Если не я, то кто?!"

Примерно так.
30-май-2017 07:14 pm
Пронзительно и прекрасно.
30-май-2017 08:39 pm
Красиво.
31-май-2017 07:37 am
Гордынька? Да тут гордынища!!! ) Не убий, ага )
А вообще молодец.
31-май-2017 07:49 am
"Не согрешишь - не покаешься!"™.
Ещё и в шаббат, для полного-то "счастья".
31-май-2017 08:23 am
Точно, еще и в шаббат!
31-май-2017 07:05 pm
крутейший!

скажи, а о том, что Иммануэль из ессеев тоже себя объявил Машиахом, ты слышал? не успел его испытать до конца игры / он не был у тебя в приоритете?
31-май-2017 07:14 pm
Нет, не слышал.
Чудеса творимые им видел, так что многое могла бы решить личная беседа.
31-май-2017 07:37 pm
Он не собирался выходить и кричать об этом на площади, но сам был глубоко внутренне убежден, что он - Мессия-Пророк, один из трех Помазанников. Призванный обращать народ мягким словом к покаянию в грехах.
(Ессеи верили в пришествие трех Мессий, да-да: Пророк, Царь и Священник; у каждого свои функции! Ну как-то надо непротиворечиво трактовать все это Писание!))
31-май-2017 09:29 pm
Естественно, что о внутренних заморочках ессеев мой персонаж не знал, и потому то, что услышал краем уха про "Мессию-Пророка" всерьёз не воспринял - уже "Мессии-Царя" вполне хватило)
31-май-2017 10:07 pm
Я надеюсь, наш Иммануэль еще напишет отчет, и ты выдашь свой диагноз по Машиахо-тестеру) Потому что в этом городе вы рано или поздно столкнетесь...
This page was loaded сент 24 2017, 11:20 pm GMT.