?

Log in

No account? Create an account
Хорошего понемногу...
joking on ye edge of Abyss
Тёмная Башня 2017: стартовый модуль 
19-сент-2017 07:21 pm
чёрный№2, 1, Джерайн
По мотивам стартового модуля нужно было написать рассказ. И раз уж игра прошла - кину то, что у меня было/получилось сюда.

Вейл, сын Оддарта. Механик.


Я наречён Вейлом. Я - механик. Я знаю, как при помощи гаечного ключа, отвёртки и благочестивого загиба разобрать и собрать любую машину, или же того урода, из-за которого потребовался ремонт. Впрочем, урода обратно собрать не получится. Не умею.
Меня зовут Вейл и совсем недавно я попал в переплёт, столкнувшись с тем, что сильнее меня. Ка-жется, что я совершил ошибку и ещё пожалею об этом... но я чувствую как Ка захватило меня как ветер, как орёл Гаруда, вцепилось в меня когтями - и поволокло за собой. Как волна, захватывающая, влекущая за собой, бьющая о скалы – и неизвестно, хватит ли воздуха, чтобы выплыть, дождавшись спокойного мгновения, хватит ли сил, чтобы выбраться против течения…

Глотать пыль, колесо за колесом, трястись в седле и видеть перед собой костлявую лошадиную жопу, да спину стрелка – скучнейшее занятие.
Но стрелков много, они едут со своими подмастерьями и механиками в поисках лекарства для машин. Смешно звучит - "лекарство для машин"! Чертежи, спецификации, схемы! Всё, что может помочь нам восстанавливать, поддерживать, хранить машины, которые восстанавливают, поддерживают и хранят Луч. Мы движемся под колеёй из облаков, к Догану Льва. Луч льва-орла, Аслана-Гаруды, стабилен и устойчив, а значит есть надежда на то, что с машинами всё в порядке.
Должно быть в порядке.
Должна быть надежда.
Путь долог. Мы движемся в обход Гарлана – кто знает, как там отреагируют на нашу экспедицию. По крайней мере, так думаю я – у Стрелков могут быть свои резоны предпочитать пыльный спальный мешок хорошей, пусть и клоповатой кровати и обществу приятных и, возможно, здоровых дам.
Хотя со здоровьем, как я погляжу, в дороге всё в порядке. Я видел здоровых лошадей вдали – слишком пугливы, а у нашей экспедиции другие цели. Хотя у некоторых Стрелков и загораются глаза. Может быть на обратном пути…
Изредка встречаются птицы. Ящерицы, у которых всего (и при том – целых!) четыре лапы. Трава – там, где ей хватает влаги – зелёная. И пусть этой зелени далеко до изумруда, это уже не тот грязно бурый цвет, от которого на душе становится тоскливо и муторно.
На станцию, которая поддерживает Луч мы натыкаемся практически случайно. Всё занёс вездесущий песок, от наружных построек мало чего осталось, но…
Станция в порядке. Пусть и не в таком идеальном, как могла бы быть, но она работает, а речевой модуль станции сообщил, что до Догана Льва – ещё сто колёс. Не так уж и далеко, если подумать. Надежда крепнет.

Доган Льва кажется заброшенным. Интересно, наткнёмся ли мы на самого Аслана? И хотелось бы, и страшно. Он должен быть чудовищно стар - что за мысли могут бродить в его огромной голове? Не сочтёт ли он, что мы посягаем на его вотчину – хранение Луча? Не сочтёт ли нас угрозой?

К счастью, Льва мы не находим. Только заброшенный шахтёрский городок, машины, предупреждения об опасности... Никакого следа Догана. Пыль, песок, развалины. Сломанные механизмы. Норы шахт – нет ли в них медленных мутантов? Хотя вряд ли. Чем ближе к Догану – тем меньше мутантов.

Мы разбиваемся на тройки: техники, стрелки, подмастерья и начинаем прочёсывать местность.
Повезло ли нам наткнуться на дверь в одном из ущелий и сказать, что мы из Гилеада?
Сейчас я уже сомневаюсь в этом.
Я хотел оставить снаружи знак, позвать подмогу, но…
Каждый Стрелок – судья и господин. Он думает, что знает, как лучше.
Снаружи остаётся подмастерье, на всякий случай.
Многого ли можно избежать, если знать заранее, что может случиться?
Я бы, конечно, дождался подмоги.

Мы входим внутрь. Множество работающих механизмов, экранов, кнопок. Глаза разбегаются! Всё рабочее или же почти рабочее, сколько же знаний можно было бы почерпнуть!
Голос дружелюбно предлагает нам помощь, а затем… Начинается кошмар.
Голос меняется, становится злым и агрессивным. Нам предлагают бросить оружие и лечь на пол, положив руки за головы. Идёт обратный отсчёт. Я пытаюсь понять, есть ли какая-нибудь кнопка, чтобы всё выключить. Нету… Или я её не вижу. Отсчёт закончился. Тишина. Затем снова начинается отсчёт. На экран выводится изображение подмастерья, оставленного снаружи. Вот он, с арбалетом сторожит вход. Вот на него идут три робота – и нам озвучивают ультиматум. Мы бросаем оружие и сдаёмся, или же подмастерье убивают. Прямо здесь и сейчас.
Отсчёт идёт, за это время подмастерье успевает разделаться с одним роботом, повредив радар на его голове. Мы не делаем ничего и роботы кидают какой-то шар. Близким разрывом подмастерью ранит ногу, он падает. Снова отсчёт. Теперь ему нечем сопротивляться – он зажимает рану на ноге и не может перезаряжать арбалет…
И Стрелок сдаётся. Он ложится на пол, откладывает револьвер… Я повторяю за ним. Голос хвалит нас за разумное решение. Экран выключается. Появляются робота с наручниками, Стрелок хватает свой револьвер и мгновенно выводит их из строя и…
Я начинаю кашлять. Я не так быстр, а комната уже наполняется каким-то газом. Трудно дышать, всё такое… мутное…

Я просыпаюсь прикованным к кровати. Мы все прикованы к кроватям – стрелок, подмастерье… Кажется прошло полдня, не меньше. Чувство времени притупилось из-за приступов боли.
Все обклеены датчиками, провода тянутся куда-то вбок, зато – видны мониторы. Повышенная психическая активность. У меня берут кровь, меня продолжают сканировать и тестировать.
Психическая активность… меня мутит, хочется блевать. Какая к демонам психическая активность?! Наша? Ну… Да, Стрелки многое могут. Это все знают. Подмастерья участь этому, я же… При чём тут я?
Но всё же Голос обращается ко мне.
Он говорит, пусть много, но недостаточно, пусть по делу – но недоговаривает. С каждым его словом я чувствую, как погружаюсь в холодную воду и свет солнца проникает сквозь толщу бутылочного цвета.
Голос говорит о том, что пытается спасти мир и именно для этого подвергает сейчас нашу троицу исследованием. Голос говорит о том, что исследует всех пришельцев. Что нечто, произошедшее далеко, за Гарланом, лишь краешком коснулось Догана. Говорит, что наше пленение – следствие проявления одного из демонов Прайма. Машины уязвимы перед демонами… И не верят нам. Не пришли ли мы за оружием? Не готовим ли окончательное разрушение мира? Да, человек со мной называет себя Стрелком, Стрелки служат Белизне, но на что готов… я? Сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю…
Нет. Ни черта я не понимаю, кроме того, что загнал себя в ловушку, выйти из которой можно только через кровь и смерть.
Голос говорит, что готов на сотрудничество, нужно просто… согласиться.
К нам выходит сломанный робот. Мне дают странную коробку и говорят, что если я готов, если я выражу согласие поделиться своей энергией – то увижу, как робот починится. Я решаюсь на этот эксперимент – и тут же перестаю чувствовать свою левую руку. Коробка освещает робота каким-то странным, неестественным светом – и робот «оживает». Его зовут Пэдди, включается режим самовосстановления…
И мне дают простое предложение.
Голос говорит, что человеческая жизнь, жизнь, которую человек разменивает на девок и дурную траву (конечно, он говорил не то и не так, но не мне ли решать, как передавать смысл его речей? Мне, ибо сейчас я рассказываю эту историю, я веду эти записки, пусть и надеюсь, что никто не прочтёт их до моей смерти, а смерть моя не приключится в те времена, когда наш мир прекратит падение и воспрянет вновь), так вот, эту жизнь можно применить с пользой. Отдать её Лучу. Подмастерье всё равно тяжело ранен и может не выдержать обратной дороги… И если я сейчас откажусь – то мы не получим ничего. Ни чертежей, ни советов… Ничего. Стрелок проснулся и пускай он пытается притвориться спящим – машины видят и это. Они снова «выключают» его, заставляя меня сделать выбор самостоятельно. Выбор между злом в виде гибели человека, которая может быть послужит благому делу, а может быть и нет – Голос недоговаривает, голос хитёр, Голос… Я не могу сказать, что верю ему. Второе же зло – гибель мира, которая неизбежна при гибели Луча. Лучей осталось не так уж и много… Какие уже разрушены? Я не знаю, я не настолько знаком с древними легендами… Но наш луч ещё стоит. Стоит ещё луч Черепахи…
И я… соглашаюсь. Пусть на меня и давят – слишком много говорю, слишком много спрашиваю, слишком долго думаю. Пусть я и предлагаю поделиться своей энергией для ещё одного теста – и лишь в этот момент понимаю, что не чувствую свою левую руку совершенно. Даже покалываний, как при стеснении кровообращения – никаких. Совсем никаких. Потом будет, - говорит Голос – через недельку. Две понадобится, чтобы восстановить руку полностью…
…но я соглашаюсь. Я беру «коробочку»-диагност.
И тут энергия вырывается изнутри Догана и пронизывает моё тело. Я чувствую себя… целиком, чувствую, как волоски на моей коже становятся дыбом, как меня выгибает дугой…
Подмастерье забирают.
Стрелка и меня обещают выпустить наружу в стороне от Догана…
Впереди ещё обратный путь.
Диагност при мне, он может чинить древние машины за счёт энергии живых людей. По крайней мере мне говорят именно так… Я не знаю. Нужно будет провести эксперимент…
Нужно будет понять, сколько же ошибок я совершил на самом деле и как мне теперь их искупать… да и нужно ли?
Спасение мира стоит жизни. Спасение всего мира стоит жизней. Башня стоит всего.



…машины беззащитны перед демонами Прайма. Они были бы… рады, если это слово можно применить к ним, если бы я нашёл им такую защиту.

Если я не придумаю, что может техника сделать с демонами – не станет ли она вредить Лучам?
У нас мало времени.
Впереди обратный путь, а я…
…я никому не скажу, что при мне спрятан диагност.
По крайней мере пока.

This page was loaded ноя 17 2017, 9:32 pm GMT.